В гостях у Fertilizer Analytics: Голубой аммиак, август 2021

Автор Argus

Заявленных проектов по низкоуглеродному, или голубому, аммиаку становится все больше. Голубой аммиак считается как минимум первым шагом к рынку безуглеродного аммиака в будущем. Однако тема эта непростая, и она вызывает неопределенность у участников рынка, вызывая у клиентов важные вопросы, на которые отвечает Argus. В этом подкасте наши эксперты обращаются и к вопросам, и к неопределенности, оценивая возможности и сложности, которые существуют в данном сегменте.

Заявленных проектов по низкоуглеродному, или голубому, аммиаку становится все больше. Голубой аммиак считается как минимум первым шагом к рынку безуглеродного аммиака в будущем.

Однако тема эта непростая, и она вызывает неопределенность у участников рынка, вызывая у клиентов важные вопросы, на которые отвечает Argus. В этом подкасте наши эксперты обращаются и к вопросам, и к неопределенности, оценивая возможности и сложности, которые существуют в данном сегменте.

Приглашаем вас присоединиться к разговору с участием главного консультанта Argus Андреа Валентини и вице-президента Argus по удобрениям Тима Чейни. Они начинают с анализа причин, ввиду которых производству низкоуглеродного аммиака потребуется определенная сертификация, верификация и способы для прояснения ситуации по всей производственно-сбытовой цепочке. Что касается технологий, то рассматриваются преимущества перехода на автотермический риформинг (ATR) вместо парового риформинга метана (SMR). Также дается оценка того, как будут использоваться действующие заводы по выпуску аммиака традиционным способом. Наши специалисты обсуждают способы улавливания углерода и пробуют оценить, в какой степени будущее производство голубого аммиака будет связано с повышением нефтеотдачи (EOR) и углеродными кредитами.

Затем наши эксперты переключаются на позицию заказчиков и анализируют возможные способы развития систем сертификации, а также обсуждают, может ли это замедлить инвестиции в проекты по голубому аммиаку, — где, по мнению Argus, инвестиции будут расти максимально быстрыми темпами, — и почему. Затрагивается и вопрос ценообразования, будет ли стоимость голубого аммиака выстраиваться в зависимости от серого и зеленого аммиака. Завершается разговор оценкой долгосрочной сценария, когда зеленый аммиак может продаваться с наценкой по отношению к голубому (даже с учетом относительной углеродоемкости) ввиду приоритетов и потребностей заказчиков.

 

 

Related links:

 

Расшифровка подкаста:

Тим: Добро пожаловать на наш новый эпизод подкаста Argus Fertilizer Inside Analytics. Сегодня мы вновь затронем тему аммиака, в частности низкоуглеродного и безуглеродного. И я очень рад, что ко мне присоединился Андреа Валентини. Я нахожусь в Лондоне, Андреа — в Сингапуре. Добро пожаловать, Андреа.

Андреа: Здравствуй, Тим. Всем здравствуйте.

Тим: Я рад возможности поговорить с тобой снова. Мы уже недавно освещали зеленый и голубой аммиак, но сейчас возвращаемся к этой теме снова, поскольку о ней часто заходит речь в разговорах с нашими клиентами и коллегами. И, думаю, что нам известна неопределенность, окружающая эту тему, и вопросы, на которые пока не даны ответы. Так что сегодня мы попробуем разобраться с некоторыми из них. Посмотрим, как мы справимся, потому что четких ответов на самом деле нет. Но мы постараемся сосредоточиться на голубом аммиаке, или, как его иногда называют, низкоуглеродном аммиаке в отличие от безуглеродного зеленого аммиака, получаемого при помощи возобновляемой энергии, который чаще фигурирует в новостях. Однако очень много всего происходит в поисках ответа, как производить аммиак и добиться снижения углеродных выбросов.

И это интересная тема, Андреа, поскольку еще сравнительно недавно даже природный газ считался низкоуглеродным энергоносителем, так ведь? И многие страны перешли на природный газ для выработки электроэнергии, так как выбросы CO2 по сравнению с углем в этом случае гораздо меньше. И еще несколько лет назад природный газ считался таким продуктом переходного периода, используя который мы могли бы в конечном итоге добраться до безуглеродного финиша. Даже тема сжиженного природного газа (СПГ) в судоходстве до сих пор жива и популярна, поскольку при его использовании образуется меньше углеродных выбросов по сравнению с обычным бункерным топливом. Так что голубой аммиак — тема однозначно важная, но сегодня давай поговорим о его возможностях и некоторых сложностях. И, пожалуй, можно начать с точки зрения инвесторов в этот сегмент, ведь инвестиций здесь уже очень много, начиная с водорода, но всё довольно быстро переключилось на аммиак как энергоноситель. Какие «за» и «против» ты видишь в плоскости проектов по голубому аммиаку по сравнению с проектами по зеленому аммиаку? Когда ты беседуешь с нашими клиентами или потенциальными инвесторами, как ты оцениваешь ситуацию, учитывая все эти различные технологии?

Андреа: Да, тема очень интересная, и она становится все более популярной среди инвесторов, поскольку вплоть до последних месяцев бóльшая часть запланированных проектов сосредотачивалась на зеленом аммиаке, в то время как крупных проектов по голубому аммиаку было меньше. Но теперь у нас есть несколько таких крупных проектов в ряде регионов, особенно на Ближнем Востоке. И, как и в случае с голубым водородом, есть понимание, что голубому аммиаку предстоит сыграть свою роль и по крайней мере стать первым шагом на пути к безуглеродному продукту в будущем.

Однако тема эта довольно непростая, если учесть несколько неясных моментов, например, как будет оцениваться голубой аммиак с точки зрения регулирующих органов и будет ли вообще этот термин — «голубой аммиак» — актуален в будущем. Есть несколько вопросов, которые мы можем обсудить сегодня, включая технологию, способы производства голубого аммиака, выбросы на протяжении всего жизненного цикла и поддержку, которую получает такое производство и такой продукт, а также его потенциальное принятие участниками рынка.

Тим: Давай начнем, пожалуй, с самого простого вывода, к которому мы можем прийти в ходе этой дискуссии. Я бы предположил, что почти каждый, кто посвящает много времени изучению этого нового рынка, согласился бы с тем, что ярлыки — это плохая идея и что мы должны отказаться от них как можно скорее. Ты согласен с тем, что, чем раньше мы откажемся от ярлыков «зеленый» и «голубой», тем лучше? В том смысле, что они не особо помогают, а диапазон углеродоемкости какого-нибудь потенциального проекта по голубому аммиаку может оказаться огромным. У тебя может быть 0,1 т CO2 на тонну голубого аммиака или почти 1,5 т CO2 — и все равно это можно называть голубым аммиаком. Итак, мы согласны с тем, что хорошим началом будет подойти к этому с научной точки зрения и принимать во внимание более точные измерения углеродного следа?

Андреа: Да, на мой взгляд, необходимо избегать возможной путаницы и неверного причисления аммиака к голубому, а не к другому цвету. Путаница начинается прямо в стартовой точке производства, поскольку одно из важнейших преимуществ производства аммиака заключается в том, что, к примеру, CO2, образующийся при выпуске аммиака методом SMR, довольно легко и недорого улавливать. На долю этого CO2 приходится, скажем, 50—70% углеродных выбросов на большинстве аммиачных агрегатов. И эти 50—70% углеродных выбросов можно просто и дешево улавливать. Подвох заключается в выбросах дымовых газов, и получается, что очень дорого улавливать CO2, содержащийся в дымовых газах.

Итак, прежде всего необходимо прояснить, какой аммиак называется голубым: тот, при производстве которого улавливается от 50% до 70% CO2, образующегося как часть технологического газа, или гораздо больший процент, скажем, свыше 90%. На мой взгляд, нам нужно двигаться к системе сертификации, которая позволяет измерить уровень углеродоемкости на конкретной производственной площадке, т. е. установить, сколько именно углерода улавливается в действительности.

С точки зрения технологии, эту задачу в будущем можно решить при помощи перехода на ATR вместо SMR, поскольку первая технология позволяет улавливать более 90% CO2 в процессе производства аммиака. Однако нельзя забывать, что большинство действующих аммиачных агрегатов работают с использованием парового риформинга метана, а это означает, что первоначальное уточнение процента углеродных выбросов, который действительно улавливается в процессе производства, будет иметь важнейшее значение для понимания того, какую именно маркировку можно выбрать для классификации этого самого голубого аммиака.

Второй важный момент, который необходимо отметить, — это выбросы в течение всего жизненного цикла низкоуглеродного аммиака. Мы можем коснуться нескольких этапов улавливания и долговременного хранения углеродных выбросов (CCS), где могут возникнуть проблемы. К примеру, с точки зрения регулирования, одним из потенциальных рисков для вероятных производителей является способ хранения CO2. Не исключено, что в будущем углеродные выбросы, которые хранятся для повышения нефтеотдачи, будут рассматриваться иначе, чем CO2, который закачан на постоянное хранение в истощенные нефтяные и газовые месторождения, или CO2, полученный при производстве неископаемых видов топлива. Это еще один регуляторный риск для инвесторов в данной сфере. И наконец необходимо учитывать выбросы в течение всего жизненного цикла, если брать последующее использование низкоуглеродного аммиака, потому что если использовать его, к примеру, для производства пластмассы или другой химической продукции и при этом выбрасывать в атмосферу CO2 на более позднем этапе производственно-сбытовой цепочки, то это проблема. Таким образом, для производства низкоуглеродного аммиака потребуется определенный уровень сертификации и проверки, а также методы, которые привнесут ясность во всю цепочку производства и поставок.

Тим: Да, отлично. Ты много про что сказал, причем один из интересных моментов — самый последний, который ты упомянул. Если бы мы использовали улавливаемый при производстве аммиака CO2, скажем, при выпуске метанола, который в свою очередь использовался бы в качестве топлива, то это не назовешь эффективным постоянным улавливанием. Итак, у нас есть простой пример аммиака, который мог бы получить маркировку голубого без надлежащей сертификации.

Если мы вернемся к производству и задержимся здесь немного дольше, я полагаю, что твоя ремарка насчет SMR очень примечательна, ибо мировое производство аммиака в значительной степени основывается на газе, а дальше почти везде — на паровом риформинге метана. Это любопытно, потому что в случае использования SMR производимый водород поступает не только из газа, но и из пара, ведь водород находится и в воде. И так получилось, что это самый эффективный способ производства аммиака с точки зрения энергозатрат и капиталовложений. Но, как ты уже сказал, в будущем мы, вероятно, придем к тому моменту, когда аммиачные агрегаты будут все больше задействовать автотермический риформинг, где весь водород, по иронии судьбы, поступает из газа, учитывая, что это ископаемое топливо. Но это означает, что можно улавливать почти весь углерод. И, знаете, есть действительно увлекательная дискуссия о технологиях, на которую у нас не так много времени, но я согласен, я думаю, что мы видим, как поставщики технологий продвигают технологию ATR, чтобы можно было улавливать более 90—95% CO2. Что же делать с существующими заводами? Как ты думаешь, обычные аммиачные установки, где можно улавливать углерод, будут играть какую-нибудь роль на рынках низкоуглеродного аммиака?

Андреа: Действующие предприятия, расположенные там, где улавливание и хранение углерода будет осуществимым и рентабельным, безусловно, сыграют какую-то роль. Мы уже наблюдаем, как производители аммиака в некоторых районах США получают финансовое стимулирование в виде весьма щедрой налоговой скидки на продажу СО2 для увеличения нефтеотдачи через систему налоговых льгот 45Q. И это само по себе является довольно мощным инструментом, потому что, насколько мне известно, это первая крупномасштабная коммерческая программа CCS, реализованная каким-либо правительством. Так что это будут действительно интересные тестовые условия для производства низкоуглеродного аммиака.

Тим: И я прав, говоря, что существующие аммиачные агрегаты уже активно улавливают и хранят CO2 в рамках программ повышения нефтеотдачи в США?

Андреа: Да, это так. Мы знаем как минимум о четырех аммиачных установках в США, которые продают CO2 для увеличения нефтеотдачи и благодаря этому получают налоговую льготу в размере $35/т.

Тим: Это невероятно, это ранний пример, скажем так, производства голубого аммиака, если мы действительно используем термин «производство низкоуглеродного аммиака». Но давайте пойдем дальше, задействуя этот пример увеличения нефтеотдачи, потому что использование CO2 для расширения или увеличения добычи нефти явно противоречиво. Это как-то нелогично, если вы хотите сократить выбросы CO2. Каким ты видишь будущее производство низкоуглеродного голубого аммиака, основанное на увеличении нефтеотдачи? Как думаешь, это будет одним из главных элементов производства?

Андреа: Ну, очевидно, этот способ хранения углерода, который, возможно, является наиболее доступным и рентабельным для многих действующих производителей с крупными аммиачными мощностями в различных регионах мира, включая США, Ближний Восток и, возможно, Россию. Понятно, что этот способ хранения углерода весьма привлекателен для многих производителей аммиака. И особенно в краткосрочной перспективе ожидается, что этот способ будет очень привлекателен для производства низкоуглеродного аммиака. Проблема с EOR заключается в том, что мы можем столкнуться с ситуацией, особенно в таких местах, как Европа, где низкоуглеродный аммиак, полученный с отправкой на хранение CO2 для производства дополнительного барреля нефти, может не гарантировать определенного уровня льгот или сертификации в отличие от другого низкоуглеродного аммиака, полученного более чистыми способами или при условии более чистых способов хранения СО2. По сути, ведутся споры о том, приносит ли EOR чистую экологическую выгоду. Таким образом, EOR как решение по хранению углерода может быть нулевым или негативным с точки зрения выбросов CO2.

Тим: Да уж. Мы как раз об этом говорили буквально несколько минут назад. Если взглянуть на схему повышения нефтеотдачи, ту самую, которую ты упомянул, — 45Q в США — любопытно, что налоговая льгота за тонну СО2 составляет, по твоим словам, $35. В то же время, если закачивать СО2 на постоянное хранение в истощенное месторождение, то можно получить за это $50?

Андреа: Да.

Тим: У нас есть 35 и 50. И в будущем придется задаться вопросом, будут ли заказчики... или схемы сертификации рассматривать каждую тонну CO2, направленную на EOR, как тонну сохраненного CO2. Может быть соотношение, потенциально, две трети или какая-то золотая середина.

Андреа: В дополнение к аспекту регулирования — т. е. как именно EOR будет оцениваться регулирующими органами, — я думаю, будет складываться и общее восприятие этой практики, потому что некоторые конечные пользователи низкоуглеродного или безуглеродного аммиака, возможно, захотят продемонстрировать, что они больше ориентированы на нулевую углеродную составляющую, а не на низкоуглеродный продукт. Таким образом, они могут в конечном итоге предпочесть покупку зеленого аммиака, когда это станет более рентабельным.

Тим: Да. Давай посмотрим на ситуацию с точки зрения заказчиков, мне кажется, это будет решающий момент. И я полагаю, что сертификация будет самой важной вещью для клиентов, потому что у них не будет ресурсов для проверки выбросов CO2 у конкретных производителей. Итак, должны существовать учреждения, компании или группы, которые проверяют сертификацию. Как думаешь, кто добьется успеха в разработке системы сертификации? Будет ли система для каждого региона, скажем, отдельная японская система или европейская система? Или появится какое-то нейтральное учреждение, которое установит правила?

Андреа: Конечной целью, теоретически, должна быть общепринятая система сертификации. Потому что, когда компании будут производить голубой и зеленый аммиак или аммиак с низким и нулевым содержанием углерода, это будет глобальный рынок. Так что нет смысла иметь региональные стандарты и системы сертификации. Хотя именно так все и начнется, это неизбежно.

С точки зрения того, насколько разрозненным все может оказаться, я думаю, достаточно взглянуть на сегодняшнюю ситуацию на добровольном углеродном рынке, где, по сути... Я имею в виду, что этот сектор чрезвычайно фрагментирован, тут нет общепринятой методики и проверки торговли добровольными углеродными кредитами на глобальном уровне. Чаще это происходит на двустороннем уровне или в определенных регионах. Таким образом, может возникнуть ситуация, когда торговля низкоуглеродным аммиаком и безуглеродным аммиаком будет развиваться по такому же пути. Так что в краткосрочной перспективе может возникнуть много путаницы.

Тим: Да уж. Я предполагаю, что все может свестись к потребностям и срочности у самых крупных первых покупателей. Таким образом, потенциально в Японии или Евросоюзе может потребоваться какая-то система, доступная для группы заказчиков, которая затем потенциально может быть расширена в будущем. Согласись, это действительно очень долгосрочная перспектива, и ясности пока нет.

Андреа: Конечно, до хорошо структурированного и сертифицированного рынка еще далеко. В краткосрочной перспективе может появиться рынок низкоуглеродного аммиака. Однако, возможно, будет сложно проверить экологические характеристики той или иной конкретной партии голубого аммиака, когда он продается в отсутствие четких правил и сертификатов, что может быть спорным.

Тим: Как думаешь, это сдерживает инвестиции в проекты по голубому аммиаку, или, на твой взгляд, эти проекты развиваются довольно быстро? И если да, то где, по твоему мнению, мы увидим первые или самые быстрые инвестиции в голубой аммиак?

Андреа: Это довольно интересно. На мой взгляд, мы наблюдаем две или три различные категории проектов сейчас. Есть проекты... Я знаю, например, об одном проекте, очень большом проекте в Европе, который, по идее, должен быть идеальным сценарием для производства голубого аммиака. Итак, это построенный с нуля аммиачный завод, где планируется улавливать бóльшую часть выбросов CO2 и хранить их в истощенных нефтегазовых месторождениях. Так что с точки зрения защиты окружающей среды все довольно ясно. А на Ближнем Востоке разрабатываются и другие проекты, у которых есть сильные стимулы со стороны конечных пользователей. Таким образом, некоторые из этих проектов могут быть разработаны в партнерстве с потенциальными конечными потребителями в Северо-Восточной Азии, особенно в Японии, где выбросы углерода в течение всего жизненного цикла голубого аммиака могут вызывать меньше беспокойства в краткосрочной перспективе. В общем, эти проекты могут быть жизнеспособными только потому, что основные конечные потребители могут не так внимательно изучать выбросы углерода в течение жизненного цикла голубого аммиака. Итак, возможно, это два основных сценария, которые мы видим. Есть проекты, которые разрабатываются в условиях нормативов, где экологические показатели низкоуглеродного аммиака будут изучаться более внимательно, например в Европе, и другие проекты, в рамках которых конечные пользователи могут быть не такими привередливыми, как в Европе.

Тим: Да. Я думаю, это действительно хороший взгляд на ситуацию. Давай начнем со второй категории. Можно представить проекты, в которых есть либо заинтересованные стороны, которые являются клиентами, либо долгосрочные контракты, либо очень прочные связи с клиентами с самого начала. И это преимущество, потому что они знают, что они будут покупать конечный продукт, соответствующий их низкоуглеродным стандартам. И это дает зеленый свет дальнейшим инвестициям. И есть экологическая выгода, потому что это переход от серого аммиака к продукту с более низким уровнем выбросов углерода. И я думаю, что это имеет смысл как переход к тому моменту, где будут достигнуты нулевые выбросы.

И затем вернемся к первому варианту, который ты упомянул, — к юрисдикциям, где есть более структурная причина для сокращения выбросов, и это отличная причина. И, глядя на [Евро]комиссию и ее амбиции по сокращению бесплатных разрешений на производство аммиака в Европе и внедрению механизма регулирования углеродных границ, можно сказать, что все эти меры позволят добиться существенного сокращения выбросов углерода при выпуске аммиака в Европе. Я думаю, что руководству почти каждого аммиачного завода в Европе придется задуматься о каком-либо способе улавливания углерода, если они хотят продолжать работать, учитывая рост цен на CO2 в Европе.

Я бы добавил третью категорию, раз уж мы сейчас размышляем на эту тему. Есть много компаний, которые ставят корпоративной целью сократить углеродные следы во всех своих операциях и во всем своем бизнесе. А если вы корпорация и в вашем портфеле есть производство аммиака, этот актив будет почти на самом верху списка ваших выбросов CO2. Таким образом, вам, возможно, придется задуматься о голубом аммиаке как об одном из немногих способов сокращения выбросов CO2 в вашей корпорации. И акционеры ожидают, что мы сможем рассматривать это как корпоративную меру даже отдельно от клиентов.

Андреа: Да, согласен.

Тим: Давай поговорим о ценообразовании, поскольку… как рассчитать стоимость продукта, который даже до конца трудно определить? Как, на твой взгляд, будет складываться ценообразование голубого аммиака в будущем? Как думаешь, будет ли это какая-то структура, связанная с серым и зеленым аммиаком?

Андреа: Это интересный вопрос. И опять же, здесь тоже не так много ясности, особенно потому, что, если сравнивать низкоуглеродный аммиак с безуглеродным, или зеленым, аммиаком, с зеленым чуть яснее с точки зрения ценообразования, если исходить из затрат. Итак, можно представить сценарий, в котором цена на зеленый аммиак может быть связана с усредненными затратами на его производство, что относительно легко рассчитать при наличии усредненной стоимости электроэнергии и, следовательно, стоимости водорода, после чего идет конечный продукт.

Когда речь заходит о голубом аммиаке, затраты оценить сложнее, потому что, в зависимости от конфигурации проекта, производитель аммиака может не нести ответственность за всю стоимость CCS. Итак, по сути, уже есть несколько производителей аммиака, которые продают свой СО2 внешним сторонам и, следовательно, фактически получают льготу за аммиак, который они продают другим компаниям. Таким образом, в этом случае нет оправдания затрат для увеличения цены на конечный продукт — на аммиак, производимый этим конкретным производителем. Опять же, в данном случае любая надбавка к цене на голубой аммиак или низкоуглеродный аммиак должна быть связана с сертификацией углеродоемкости или сокращения выбросов углерода, которое произойдет в результате производства одной тонны этого аммиака.

Тим: Да, да, я, пожалуй, согласен. Я сейчас предложу тебе один сценарий, посмотрим, согласишься ли ты с ним. Возможно, в будущем мы увидим аммиак с нулевым выбросом углерода, так называемый зеленый аммиак, на основе долгосрочных контрактов. И он будет поставляться клиентам, которым требуется продукт с нулевыми выбросами углерода. И эта цена на начальном этапе определенно может не сильно измениться, она может быть в основном зафиксирована в долгосрочных контрактах. А потом, возможно, мы увидим промежуточный продукт, низкоуглеродный аммиак, торгующийся вместе с серым аммиаком, плюс некоторая разница, так или иначе связанная с ценами на углерод в определенных регионах. И, возможно, мы могли бы увидеть торговлю зеленым аммиаком с некоторой надбавкой, потому что он более экологичен, и поэтому люди его покупают. Так что, возможно, мы к этому придем, в зависимости от волатильности стоимости серого аммиака, но в основном мы, возможно, будем иметь зеленый аммиак с премией, которую он получит благодаря своей зеленой репутации. Что думаешь?

Андреа: Я думаю, что в долгосрочной перспективе мы к этому неизбежно придем. Стоимость зеленого аммиака должна быть больше пропорциональна его уровню углеродоемкости или отсутствию углеродоемкости.

Тим: Давай проведем мысленный эксперимент. Это такой арбитраж, который мог бы сохранить честность этого рынка, если определить голубой аммиак с научной точки зрения на основе его углеродоемкости. Тогда можно было получить так называемый голубой аммиак путем смешивания серого и зеленого, так ведь? Можно получить аммиак с любой интенсивностью выбросов CO2, какая вам нравится, смешав обычный и зеленый аммиак. И тогда цена на голубой аммиак будет рассчитываться на основе стоимости серого и зеленого, потому что компании будут использовать арбитражные возможности, торговые компании будут смешивать продукты либо физически, либо их сертификаты и получать правильную интенсивность CO2, голубую маркировку, и, следовательно, потенциальную прибыль при условии разницы в ценах. Итак, если исходить из моего мысленного эксперимента, голубой аммиак будет стоить столько, на сколько он уменьшает выбросы CO2, но не более того. И я думаю, что в этом случае зеленый аммиак, вероятно, будет премиальным продуктом даже в долгосрочной перспективе, даже с учетом его нулевого выброса CO2. Что скажешь?

Андреа: Да, хороший сценарий, хорошая теория. Это должно эффективно работать, потому что, когда вы торгуете этим продуктом, его молекула будет точно такой же, независимо от того, как вы ее производите. Таким образом, должна быть эффективная двухуровневая торговая система: одна для самого физического продукта, а затем еще одна для сертификата, которым вы торгуете, когда производите эту тонну аммиака. Итак, в заключении я прихожу к выводу, что нам нужно отойти от голубой маркировки и подумать, как эффективно разработать систему сертификации.

Тим: Точно. Итак, пожалуй, мы подходим к заключению. Эти продукты необходимо перенести в систему сертификации, где торговля сертификатами является основным инструментом. При этом данные сертификаты необязательно двигаются параллельно физическому продукту, который здесь не очень важен. Несмотря на то что это, возможно, довольно сложно понять клиентам или широкой аудитории, это наиболее эффективная система, и поэтому нам нужна такая система сертификации. Но это придет.

Андреа: Да, это неизбежно произойдет. Вероятно, это один из ключевых факторов для того, чтобы рынок аммиака с низким или нулевым содержанием углерода действительно материализовался в будущем. Если у нас не будет хорошей системы, хорошей системы сертификации и четких правил, на этом рынке так и останутся пилотные проекты или это будет рынок…

Тим: [неразборчиво] проекты.

Андреа: Да, именно рынок, управляемый компаниями, инициативами корпоративной социальной ответственности (КСО), и этого будет недостаточно, чтобы оправдать инвестиции в многомиллиардные активы.

Тим: Да, потрясающе. Я вижу, что у нас закончилось время. Но спасибо, Андреа. Я знаю, что ты уделяешь очень много внимания этой теме. Ты готовишь стратегический обзор зеленого аммиака, и я просто хотел узнать, что у нас с так называемым голубым аммиакам. Ты затрагиваешь эту тему? Наши слушатели могут получить эту информацию?

Андреа: Мы однозначно освещаем голубой аммиак в нашем стратегическом обзоре, особенно с точки зрения рыночного предложения. Мы перечисляем все проекты по производству голубого аммиака. Существующие производственные мощности, которые теоретически уже производят низкоуглеродный аммиак с учетом улавливания и хранения углеродных выбросов. Мы описываем стимулы, предоставляемые этим производителям, и потенциальные препятствия на пути перехода на голубой аммиак по сравнению с зеленым аммиаком. Так что мы, безусловно, занимаемся этим сегментом.

Тим: Отлично. Итак, если эта тема вам интересна и вы хотите лучше в ней разобраться, пожалуйста, обратитесь к своему менеджеру по работе с клиентами или посетите веб-сайт Argus, чтобы узнать больше об этом стратегическом обзоре зеленого аммиака, которое также охватывает и голубой аммиак. Кроме того, если вы отслеживаете этот рынок, у нас есть регулярные новости в еженедельнике Argus Ammonia. Наш [неразборчиво] постоянно обновляет новости о появляющихся проектах и всевозможные другие новости, новости о действиях регуляторов. Так что это хороший способ оставаться в курсе. И, конечно же, мы освещаем аммиак в нашем сервисе Ammonia Analytics, где есть глубокое исследование рынка в квартальном срезе с прогнозами для всего аммиачного сегмента. Так что там тоже есть зеленый аммиак.

Итак, спасибо, Андреа, за этот потрясающий разговор. Мы вернемся к этой теме через несколько месяцев, когда что-то станет более или, напротив, менее ясным, в зависимости от того, как пойдут дела. Спасибо за внимание, я надеюсь, вам понравилось наше обсуждение. Подпишитесь на нас или поставьте лайк подкасту на платформе, которую вы используете, чтобы получать уведомления о следующем выпуске. И до следующего раза. Берегите себя.

Андреа: Спасибо! И спасибо всем, кто нас сегодня слушал.