Из-за возросших военных рисков в Черном море экспортеры зерна были вынуждены в короткий срок переориентировать грузопотоки на альтернативные маршруты. О том, как инфраструктура на Балтике справляется с выросшими объемами, а также о перспективах отправок зерна через порты Дальнего Востока в интервью Argus рассказал генеральный директор компании «Новосибирскхлебопродукт» (НХП), вице-президент «Опоры России» Сергей Соколов.
— Россия в прошлом году собрала третий за всю историю страны урожай зерна — более 144 млн т. Какие ожидания у аграриев на текущий сельскохозяйственный сезон 2026/27?
— Если бы вы спросили меня об этом на несколько месяцев раньше, я бы просто назвал сопоставимые 140—145 млн т. При этом Юг нарастил сбор урожая на 35% к уровню прошлого года, а Сибирь, в силу погоды, снизила объемы на 30%. Но в свете последних событий величина урожая перестала в полной мере отражать наши ожидания. Сегодня первым вопросом для нас стала агрологистика, а вторым — финансовые результаты всей цепочки.
Мы понимаем, что традиционные маршруты отгрузки зерна через глубоководные порты Черного моря исчерпали себя. Здесь сработали и предписания Минобороны, и увеличившаяся стоимость фрахта, а также страховые компании, демонстрирующие неготовность взять на себя все накопившиеся риски. Дальше на фоне сложностей с экспортом цены на зерно на внутреннем рынке достигли исторических минимумов, например, пшеница сегодня реализуется не дороже 9 000 руб./т против ожидаемых сельхозпроизводителями 14 000—15 000 руб./т. Все это подтолкнуло нас активнее развивать экспортные маршруты через порты Балтики и, конечно, рассматривать альтернативные рынки сбыта.
— Насколько драматично эта вынужденная переориентация экспорта на порты Балтики может сказаться на результате общего вывоза зерна в этом сезоне?
— Мы работаем по новому сценарию всего пару месяцев, поэтому полностью оценить возможные масштабы изменений пока сложно. Будет не удивительно, если текущая ситуация обернется недовывозом около 10 млн т зерна на экспорт. В то же время я бы настаивал на том, что программу-минимум по вывозу зерна на уровне не менее 40 млн т российские участники рынка выполнить должны.
Знаете, если посмотреть на текущую ситуацию под другим углом, то она заставила экспортеров, владельцев инфраструктуры и Минсельхоз России сплотиться, по-новому посмотреть на логистику и дать старт идеям, которые раньше обсуждались только в формате далекоидущих планов.
— Например?
— Например, каботажные отгрузки зерна малым флотом на Балтику. В августе этого года наша компания совместно с производителем зерна — агрохолдингом «Парфеновское» и Волжским пароходством впервые отправила продукт из Тольятти [Самарская обл.] в порт Высоцк [Ленинградская обл.]. Мы проходили через непростой участок — Городецкий гидроузел [Нижегородская обл.], где Минтранс совместно с Минсельхозом помогали поднять уровень воды в канале. В результате мы доставили первые 50 тыс. т зерна в Высоцк для дальнейшей отгрузки на экспорт.
— А насколько рентабельна такая схема?
— Она ситуативно правильна. События вокруг Черного моря толкают мировые цены вверх. Кроме того, Минсельхоз инициировал мораторий на взимание экспортной пошлины на зерно.
— Можно ли сказать, что инфраструктура портов на Балтике оказалась не готова к перестройке маршрутов?
— Искусство перевозки заключается в ритмичности. Иначе говоря, любые расчеты пропускных способностей ломаются при сгущении грузовых потоков. Поэтому сегодня я бы назвал ключевым вопрос обеспечения ритмичности поставок. Инфраструктура балтийских портов проходит настоящее производственное испытание, и это нормально.
— А на каких звеньях логистических цепочек сегодня больше сложностей: на железнодорожном или портовом?
— Порты сегодня принимают все грузы без проблем, возникающие сложности я бы больше связывал с отгрузками по железной дороге. Вы же понимаете, что Северо-Кавказская магистраль долгие годы была выгрузочной дорогой, и вопрос обеспечения ее порожним парком не возникал от слова «совсем». Теперь же ситуация развернулась на 180 градусов, и коллегам нужно время на перестройку технологических процессов.
С августа при Минсельхозе России действует штаб по вопросам переориентации грузовых потоков сельскохозяйственной продукции, куда вошли в том числе представители Центра фирменного транспортного обслуживания РЖД и Росжелдора. Мы собираемся два раза в неделю, и возникающие вопросы решаются очень оперативно. Появляется проблема с согласованием плана, с заявками на перевозку ГУ-12, с бросанием поездов — все эти вопросы получают практическое решение за часовое совещание. Я достаточно давно работаю на рынке, но такой оперативности и слаженности не видел давно.
— А на других магистралях РЖД, помимо Северо-Кавказской, вы не фиксируете задержек?
— Иногда случаются затруднения на станциях погрузки/выгрузки, но это не катастрофа, это просто обычные рабочие моменты.
Кроме того, с августа по поручению Президента России зерно, следующее в адрес портов Балтики и Дальнего Востока, подняли в Правилах недискриминационного доступа (ПНД) перевозчиков к инфраструктуре железнодорожного транспорта общего пользования в третью очередь. Мы больше не смотрим вслед углю. Это долгожданное решение, о котором мы просили еще в 2023 г. До этого момента не субсидируемое зерно ехало в восьмой-девятой очередях.
— А как оцените текущую доступность грузовых вагонов?
— Если уметь работать, то ресурсов будет достаточно. Мы сегодня комбинируем все доступные механизмы на транспортном рынке. Например, у нас есть собственный парк, есть сервисный контракт с компанией «Русагротранс», есть сделки на споте. Все эти истории в комплексе позволяют нам в сложных ситуациях вывозить нашу продукцию оперативно и по разумной цене.
— Участники рынка опасались, что переток грузов в порты Балтики повлечет рост ставок перевалки. Видите ли вы повышение тарифов со стороны терминалов?
— Не скрою, тарифы немного подросли, но я бы не назвал это несдержанностью стивидорных компаний. Любой дополнительный объем требует от терминала увеличения штата и продолжительности смен, а следовательно, и расходов. Повторюсь, повышение тарифов в нынешней ситуации минимальное, сказать о том, что перевалка подорожала вдвое, я не могу.
— Что мешает сегодня наращивать отгрузки через терминалы Дальнего Востока?
— Отсутствие накопителей. В последние годы у нас не возникало острой потребности в наращивании отгрузок через Приморье, поэтому сегодня сформировать крупнотоннажную партию в этом регионе негде.
— Но ведь какие-то объемы через этот регион сейчас идут?
— Да, небольшие объемы через порты Дальнего Востока отгружаются, но только в ближайшие страны, куда можно добраться за два-три дня. Мы сами с удовольствием ежегодно отгружаем 200 тыс. т продукции в Южную Корею, но перспективы Дальнего Востока намного больше. Порты Приморья — это глубокая вода, причальные стенки, позволяющие грузить суда типа Panamax (дедвейт — 60—80 тыс. т), ну и, конечно, перспективные рынки сбыта с растущим населением и его доходами. Сегодня из-за отсутствия накопителей мы не достреливаем нашей агропромышленной продукцией до очень лояльных России рынков Индонезии, Вьетнама, Бангладеш, Индии, Филиппин, Таиланда. Как только у нас появится возможность для отгрузки партий объемом не менее 40 тыс. т, для нас сразу откроются атомные перспективы.
Государство уже проинвестировало внушительную сумму в развитие агропромышленного сектора Сибири. Сегодня Сибирский федеральный округ стабильно производит 6—8 млн т профицитной продукции АПК, которая в силу географической удаленности от основных экспортных переходов накапливается и задерживается внутри. Следующий логический шаг — финализация товаропроводящей цепочки.
Трейдеры готовы кооперироваться и отправлять продукцию крупнотоннажными судами через Дальний Восток, азиатского флота на востоке достаточно, с платежами проблем не возникает, кроме того, уже не первый год действует круглогодичная субсидия для отправки зерна по железной дороге. Все сложилось, осталось решить вопрос регулярности потока и понять, что эта история будет работать даже в случае возвращения зерна на черноморские маршруты. Ну и, конечно, решить вопросы с адаптацией угольных терминалов, строительством накопителей и отдельными лимитами железнодорожной субсидии.
— А у вас не возникало желания самому поставить накопитель на Дальнем Востоке?
— Это в большей степени вопрос к стивидорам, потому что накопитель имеет смысл только при условии размещения на территории действующего порта. Я верю, что угольные терминалы, в том числе в Находке [Приморский край], в ближайшее время сами придут к диверсификации грузовой базы и установке накопителей. Думаю, что при сплочении всех участников процесса отгрузки крупнотоннажных судов с зерном через Приморье могут начаться уже в этом году.
— Нуждается ли сегодня зерновая отрасль еще в каких-то мерах господдержки?
— Прежде всего, хочется поблагодарить Президента России за железнодорожную субсидию на перевозку зерна, которой с августа пользуются российские участники рынка. В сложившейся ситуации это действительно очень помогло.
Вместе с тем хочется сказать, что любая субсидия — не резиновая. В 2026 г. с подачи Минфина России размер субсидий на компенсацию льготного тарифа РЖД при перевозке сельхозгрузов был снижен до 6 млрд руб. И этот механизм распространяется не только на зерновиков, но и, к примеру, на железнодорожные перевозки рыбы с Дальнего Востока, и на удобрения, и на перевозки продукции по Крымской железной дороге. Неудивительно, что вся сумма расходуется за три месяца.
Поэтому я считаю необходимым, во-первых, увеличить лимиты финансирования данной меры поддержки, как минимум, до 15 млрд руб., а, во-вторых, четко определить адресатов субсидии. Сегодня направить заявку на льготную перевозку могут и грузовладельцы, и компании без своей грузовой базы, которые иногда приторговывают согласованными заявками ГУ-12, нередко срывая перевозки. С этой проблемой нужно разобраться.
— Насколько сильно ситуация в Ормузском проливе сказалась на российском экспорте зерна?
— Сильно. Иран — заметный партнер для нашей страны, поэтому любые волнения на этом направлении закономерно отражаются на нас. Фрахт зерна в Иран уже подорожал до $100/т, военные риски возросли. Проблема Ормуза — это еще один вызов для нашего рынка.
— Ожидаете ли увеличения закупок зерна в интервенционный фонд в этом году?
— Я знаю, что такие планы есть, но на сегодняшний день емкости для размещения такого зерна практически исчерпаны. Только в Сибирском федеральном округе хранится 1,5 млн т интервенционного фонда, и по некоторым позициям фонд не обновляется — можно найти закладки, датированные даже 2016 г.
Нужно, чтобы этот механизм работал постоянно, чтобы зерно не просто уходило на хранение. Интервенционный фонд с 2001 г. не единожды выручал рынок. Даже сам информационный повод о готовящихся закупках или выпуске на рынок дополнительных объемов заметно стабилизировал состояние рынка. Поэтому пока мы ждем, что в ближайшее время будет объявлен конкурс по выбору хранилищ, но это небыстрый процесс.
— В 2023 г. на рынке начались первые разговоры о создании зерновой биржи БРИКС, а не так давно Минэкономразвития сообщило, что концептуальная модель биржи готова. Каково ваше отношение к этому инструменту?
— Я в эту историю верю. Торговая емкость стран, входящих в БРИКС, — шикарная тема. Мы бы могли совместно планировать объемы потребления, понимать реальные потоки на будущее. Но для того, чтобы это заработало, нужно разобраться в механизмах взаиморасчетов и понять ценовую стратегию, по которой мы будем работать.
Сергей Соколов
Родился в 1983 г. в Новосибирске.
В 2005 г. окончил факультет «экономика и управление на предприятии» Сибирского университета потребительской кооперации.
В 2008 г. получил образование на факультете «государственное и муниципальное управление» Сибирской академии государственной службы.
В 2013 г. прошел президентскую программу подготовки управленческих кадров для народного хозяйства в Новосибирском государственном университете экономики и управления.
Доктор экономических наук.
С 2010 г. возглавляет компанию «Новосибирскхлебопродукт».
Вице-президент «Опоры России» — председатель комитета по сельскому хозяйству.
Член рабочей группы Госсовета по направлению «Сельское хозяйство».
Член экспертного совета комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию.
Советник губернатора Новосибирской области.
«Новосибирскхлебопродукт»
Агропромышленная компания, экспортирующая около 1 млн т/год зерновой и масличной продукции на рынки 10 стран из портов Балтики, Каспия, Азовско-Черноморского бассейна и Приморского края. Собственные элеваторные мощности компании позволяют единовременно хранить в Новосибирской области более 150 тыс. т продукции.
